![]() |
ИСТИНА |
Войти в систему Регистрация |
ИСТИНА ЦЭМИ РАН |
||
Территория Центральной Азии, оккупированная Российской империей в 1865–1878 гг., была, в основном, пустынной землей с несколькими густо заселенными оазисами. Что же послужило причиной ее захвата? С точки зрения защиты южных границ, это было сомни-тельное предприятие, поскольку к середине XIX в. Россия уже подошла к естественному рубежу, надежно защищавшему ее от вторжений с юга – северной окраине голодной степ-ной полосы, тянущейся от Каспийского моря до озера Алаколь. Экономические выгоды были тоже невелики, что полностью подтвердилось последующей историей. Видеть в этом только «удачный» повод для растраты государственных средств (воровство действи-тельно процветало) означает выйти за рамки научного рассмотрения вопроса. К тому же, аналогичные попытки предпринимались Великобританией, подошедшей к этому региону с противоположной, южной стороны. Если в этом продвижении было что-то рациональ-ное, то рациональность какого типа использовалась в качестве мотивирующей силы? Па-радоксальным образом, единственной рациональной причиной, оправдывающей вторже-ние, было обретение новых научных сведений. К тому времени Центральная Азия все еще оставалась белым пятном на европейских картах и являлась чуть ли не единственным ре-гионом, в котором великие империи не пришли в соприкосновение друг с другом. Погра-ничные линии России и Великобритании как магнитом притягивались друг к другу, хотя это не приносило выгоду ни одной из них. В настоящем докладе я собираюсь показать, каким образом война за упомянутые территории постепенно превращалась в войну с самими территориями. Главными действующими лицами указанной войны (равно как и главными ее бенефициарами) были британские и российские военные геодезисты и топографы, использовавшие свои навыки для обеспечения служебного роста, повышения социального статуса и укрепления экономического положения. Встреча предполагаемых «врагов» – российский и английских геодезистов и топографов – во время так называемого «Афганского разграничения» (1885 г.) напоминала, скорее, мирную научно-практическую конференцию. Они с удовольствием делились топографическими данными, с нескрываемым любопытством осматривали инструменты друг друга и знакомились с применяемыми методиками. В результате, после всех внешних и внутренних демаркаций, этот «созданный Богом во гневе» край стал предметом не только географических, но также геологических, этнографических и исторических исследований.