Perfectivity in Russian: A modal analysisстатья

Дата последнего поиска статьи во внешних источниках: 9 июня 2015 г.

Работа с статьей


[1] Tatevosov S. Perfectivity in russian: A modal analysis // Proceedings of the 44th Annual Meeting of the North East Linguistic Society. Edited by Jyoti Iyer and Leland Kusmer. — Vol. 2. — GLSA Amherst, 2014. — P. 196–210. В статье сводятся воедино типологические обобщения о варьировании в сфере перфективности и теоретико-модальный анализ аспектуальных значений с использованием семантики возможных миров. В частности, выдвигается и обосновывается гипотеза о модальном характере славянского перфектива, которая позволяет объяснить явления акциональной композиции. Стратегия объяснения обязательной предельности и ограничения на интерпретацию градуального пациенса состоит в следующем. На некотором уровне семантической деривации русский и английский языки устроены одинаково. Оба деривируют и предельные, или квантованные (Krifka 1989, 1992), глагольные предикаты, и непредельные, или неквантованные (Для событийных предикатов квантованность в первом приближении, которого достаточно для наших текущих целей, эквивалента предельности, а ее отсутствие — непредельности.) Предельный предикат может присоединять перфективный показатель без ограничений в языках обоих типов. Межъязыковое варьирование касается непредельных предикатов. Если непредельный предикат соединяется с английским префективом, это не создает никаких проблем, и перфективная непредельная интерпретация оказывается поверхностно наблюдаемой. Однако в тот момент, когда непредельный предикат поступает в распоряжение славянского перфектива, возникает семантический конфликт: по каким-то причинам эти две вещи не могут соединиться в интерпретируемое целое, и непредельная перфективная интерпретация в славянских языках не появляется. Иными словами, славянский перфектив работает как фильтр: он пропускает через себя предельные глагольные предикаты и отфильтровывает непредельные. Ключевой вопрос состоит в том, что в семантике славянского перфектива наделяет его этой фильтрующей функцией и почему славянский перфектив не совместим с непредельным предикатом. Как оказывается, при ответе на этот вопрос модальный подход дает нам решающие преимущества. Мы предполагаем, что славянский перфектив PFVSLAV содержит два семантических компонента — кляйновскую перфективность (фокусное время включает в себя время ситуации, Klein 1994), общую для всех известных перфективов, и модальный элемент, составляющий типологическое своеобразие аспектуальных систем в славянском стиле. Неформально семантику этого элемента можно описать следующим образом: актуальный мир — один из тех, в которых событие е из экстенсионала предиката Р реализовано максимально. Максимальная реализация события е, обладающего свойством Р, достигается в мире w в том случае, если в любом мире w, который доступен из w и в котором е продолжается, оно не входит в экстенсионал P в w. Например, если событие е в мире w состоит в том, что мы съели яблоко, то в других мирах, не слишком далеко отстоящих от w, это cобытие не может продолжаться как поедание яблока — хотя, возможно, продолжается как нечто иное, скажем, как боль в желудке. Идея максимальной реализации события в мире по отношению к событийному предикату немедленно наделяет перфектив чувствительностью к квантованности этого предиката. Рассмотрим два случая: (1) событийный предикат Р квантован (= пределен) и (2) событийный предикат Р неквантован (= непределен). Пусть Р квантован. Славянская перфективность требует, чтобы событие е, обладающее свойством Р, имело место в актуальном мире w0 и было максимально реализовано в нем, то есть не продолжалось в доступных мирах w, также будучи в этих мирах Р-событием. Пусть доступные миры w — это такие, которые отличаются от актуального как угодно, но с одним ограничением: как и актуальный мир, они содержат в себе событие е, удовлетворяющее Р. Предположим, что событие е продолжается в w как Р-событие. Это означает, что в w имеется событие е  е и что Р(е  е). Однако в этом случае предикат Р, вопреки исходному допущению, не может быть квантован: он применяется и к е  е, и к его собственной части е. Следовательно, если Р квантован, и в актуальном мире w0 имеет место Р(е), мы можем быть уверены, что е не имеет продолжения в качестве Р-события ни в каком доступном мире, то есть что е максимально реализовано в w0 по отношению к Р. Это означает, что соединение славянского перфектива с квантованными (предельными) предикатами никогда не приводит к семантическим неприятностям, что и требуется: перфективные предельные предложения в русском языке представлены в той же степени, что и в английском. Рассмотрим второй случай: Р неквантован (и кумулятивен). Славянский перфектив по-прежнему требует, чтобы Р-событие имело место в актуальном мире w0 и было максимально реализовано в нем. Это означает, что не должно найтись мира w, доступного из w0, где е продолжается, не утрачивая свойства Р. Однако легко показать, что таких миров не существует: если предикат Р кумулятивен, событие е из его экстенсионала ни в каком мире не имеет максимальной реализации. Даже если в мире w Р-событие останавливается, всегда остается возможность, что оно продолжается в качестве Р-события в других мирах, доступных из w: кумулятивность делает осуществимым неограниченное продолжение во все новых и новых мирах. Действительно, если в мире w имеет место Р(е), а в мире w — P(e  e) (напомним, Р, согласно исходному допущению, неквантован и кумулятивен), то, очевидно, что в мире w реализация Р-событий ближе к максимальной, чем в w. Однако мир w, где имеет место еще более продолжительное Р-событие е  е  е, с точки зрения максимальности предпочтительнее w, и так далее. Из этого следует, что у актуального мира w0 нет шанса оказаться среди лучших из миров, где событие е воплощается во всей своей полноте: во-первых, из-за кумулятивности предиката Р всегда найдутся миры, где событие реализовано лучше, чем в w0, а во-вторых, даже среди этих последних миров никогда не будет такого, где Р-событие максимально. В результате кумулятивные предикаты не могут удовлетворить требование модального компонента в семантике славянского перфектива, и именно здесь, как мы предполагаем, находится источник невозможности неграмматичной конфигурации. Анализ, таким образом правильно предсказывает главную особенность перфектива в славянском стиле — тот тип акциональной композиции, при котором возможны только перфективные предельные предложения. Предлагаемая нами практическая реализация этой идеи опирается на двухкомпонентный анализ модальности, разработанный А. Кратцер (Kratzer 1977, 1981). В частности, требование максимальной реализации Р-события е в актуальном мире w0 формулируется в терминах принадлежности w0 к множеству лучших миров. Это множество задается для е и Р с помощью функции, которая частично упорядочивает миры из модальной базы (т.е. те миры, в которых имеет место Р(е)) исходя из того, насколько значительное продолжение е имеется в этих мирах.

Публикация в формате сохранить в файл сохранить в файл сохранить в файл сохранить в файл сохранить в файл сохранить в файл скрыть